Смысл нашей
жизни заключался в том, чтобы не потерять себя в определённом узком кругу
знакомых, близких, друзей. Этот узкий круг был достаточно широк. Но он был
один. Сейчас время диктует корпоративную дружбу, ведомственную. Тусовки стали
синонимом дружбы.
Я могу набросать
портрет поколения. Но зачем? Мне кажется, сегодня наш опыт мешает.
В словарях типа
Даля написано, что «на сто лет считают три людские поколенья». Так что у меня
идёт конец третьего поколения.
Мы — моё и
предыдущее поколение — как жили? Мы не знали, что такое деньги. Была зарплата и
сберкнижки. На этих сберкнижках лежали мистические сбережения, в основном на
чёрный день или похороны. Старички и старушки копили, чтобы их похоронили
по-человечески. В остальном была коммунальная жизнь с кастрюлями борщей на
неделю. То, что я ел при дефиците, я, стесняясь, ем и в изобилии. И считаю:
носить нужно только то, что хочется, и старое.
Деньги появились
в моей жизни уже в конце второго поколения...
Гениальный
Перельман с авоськой молока и хлеба отказался от миллиона долларов не потому,
что дебил, а потому, что вокруг дебилы. Стеснительная гордость...
У нас всегда было
тёмное прошлое, жуткое настоящее, светлое будущее... Светлое будущее — где-то
на горизонте, а он, как известно, удаляется по мере приближения.
Со времён Нерона,
инквизиции, французской буржуазной революции или Великой депрессии мы ждём
чего-то неслыханного и делаем вид, что стало лучше. Помню, как на телевидении
снимали спектакль Театра сатиры «Безумный день, или Женитьба Фигаро» — милый,
изящный, бездумно-музыкально-танцевальный спектакль о треугольнике любви, где
Бомарше позволил себе в конце монолога Фигаро сказать: «Все вокруг хапали, а
честности требовали от меня одного, пришлось погибать вторично». Эту фразу
вымарали на всякий случай, потому что могут подумать...
Читать далее в "Частном корреспонденте"
